Ночной визит на остров Пахан. Колючая сказка для взрослых - Владимир Козлов

Окутавшись ватным одеялом, он долго ворочался, и никак не мог уснуть. Сон его сковал, когда в изголовье к нему пришёл сытый кот, Топа. Он примостился около щеки хозяина и начал намывать ночных гостей, мурлыча и смачно облизывая свои яйца.

***

Шёл двадцать первый век. Перевернулся мир, солнце не стало светить тем регионам, которые на протяжении несколько веков пользовались его энергией, взамен не давая ничего. Пустыня Сахара обросла льдом, а в Арктике разрослись пальмы и кипарисы.

Белорусы бульбой стали называть уже не картошку, а плоды манго и кокосы. В Херсоне кавунами называли не алые сахарные арбузы, а кислую клюкву. В Чарджоу вместо дынь стал расти ягель и мох и жители этого города занялись оленеводством. Китайцы отказались от риса, и перешли на сало, выкупив себе у Украины для свиноводства Львовскую область. Вскоре эта область была обнесена китайцами Великой фирменной стеной, и стала отныне Салосостоятельной республикой. Непрошеным гостям вход туда был заказан. Коренным жителям этой области после подобных преобразований приходилось на улицах прищуривать глаза, кушать палочками и изучать китайскую грамоту.

Во всём мире, что – то ежедневно происходило; от необычных природных явлений до крупных столкновений мятежного народа с властями. Одна Отчизна, прочно стояла. Она была непоколебима ни происками агрессивного запада, ни вероломным поведением климатической атмосферы. Хотя волнения там тоже возникали порой. Особенно в выборный период. Ползли нелепые слухи по Отчизне, что столицу перенесут на берега Чухломского озера в Костромскую область. Но Император Митя Плясун взял и построил для правительства новое здание, которое по высоте переплюнуло израильский небоскрёб. А старое здание дома правительства переоборудовал в ночлежку для бомжей. Закрыв этим окончательно вопрос бродяжничества в столичном регионе. А так – же своим строительным жестом он прикрыл все слухи о переносе столицы в захолустный город Чухлому.

Но всё равно народ ходил по улицам хмурый и злой, будто ждали всемирного потопа. На самом деле они находились на волне выборов нового Императора, от которых ни каких сладких надежд не питали. На работу шли с не охотой, еле передвигая ноги. На каторгу раньше люди шли хоть и в цепях, но были они значительно веселей, зная, что такую горькую участь сами себе выбрали. В этот раз электорату нельзя было ошибаться, не хотелось добровольно опутывать себя цепями. Народ понимал, что низкий уровень их жизни полностью зависит от заоблачного уровня жизни коррупционеров, – (в народе их называли каракурты). Народ устал от этих каракуртов, но они оказались очень плодовитыми. Весьма наглядны были частые вспышки их массового размножения, что пугало людей. Коррупция взлетела выше неба, а управы на неё никакой не было. Даже маститые уголовные элементы против этих ядовитых пауков казались просто мелкими шалунишками. Их преступления были ничтожными и бескровными, и судьи были к ним весьма гуманны, давая уголовникам срока по их личному желанию. Хочешь один год, – получи! Хочешь три года, – тоже получи! Хочешь оправдательный приговор, – возьми, пожалуйста. На этих процессах даже адвокатов и прокуроров не было. Судья был в одном лице. Но если на скамью подсудимых попадал оборотень в погонах или коррупционер, то приговор был суровый. Как только не взмывали подсудимые руки к небу, бог их не слышал. Зато их хорошо слышал суд, который совсем не имел адвокатов, вместо них на процессе во главе с судьёй заседало звено прокуроров из пяти человек. А судьи снимали с себя маску гуманитария и облачались в одеяние самого кровожадного монстра первобытного общества, – динозавра. Какие только аргументы подсудимые не приводили суду, доказывая с пеной у рта, что они не воры в законе и могут ежедневно приносить пользу человечеству. Суд без излишней застенчивости применял к нарушителям закона самые жестокие статьи уголовного кодекса, в котором отсутствовала лишь смертная казнь.

А воры в законе между тем, не забывая про свои понятия и законы, стали вести себя как вельможи. Они как всегда были умны, интеллигентны и скромны. Они полностью отказались от привычного воровского жаргона, и перешли на язык русских и зарубежных классиков. Современная молодёжь, напротив, в школе, Тургенева, Пушкина и других русских классиков зачастую пересказывали учителям, прибегая к воровскому жаргону.

***

Электорат готовился к выборам нового Императора страны. Народ устал от обещаний Бори дирижёра и Мити Танцора. Много лет люди терпеливо ждали лучшей жизни, но она не появлялась, так – как страна за все эти годы была ввергнута в ужасную коррупцию и жестокую преступность. Каракурты окончательно деморализовали страну и своими цепкими щупальцами, как у гигантского спрута искусно манипулировали во всех сферах деятельности народного хозяйства, приумножая личное богатство и благосостояние своих родных и приближённых, ввергая этим простой народ в нищету. Шла буйная императорская предвыборная гонка. Несколько человек сошли с этапа, не устояв перед щедротами Кремля. Самого опытного кандидата в президенты Вольдемара Однозначного, который со времени образования нового Отечества не пропустил ни одних выборов, – увели с финишного этапа, повесив ему на плечи генеральские погоны и присвоили в придачу почётное звание народного артиста Отечества. К тому же на исходе 2005 года его обозвали первым секс символом государства, а в начале 2006 года вручили медаль Крещенского моржа. Довольный такими почестями и тёплым вниманием Кремля к его собственной персоне, он охотно снял свою кандидатуру, заверив электорат, что его императорское время наступит через четыре года. При этом он заявил с правительственной трибуны Кремля:

– Если к выборам 201? года, мне генеральские звёзды поменяют на маршальские, и сделают президентом академии наук, или губернатором самой хлебной вотчины, то я свою императорскую кандидатуру выдвигать не буду и в следующие выборы. Это однозначно!

…Никто заметить не мог, даже ушлые папарацци, как во время его заявления насыщенного чрезмерным аппетитом, больше похожего на ультиматум, – левая рука Однозначного нырнула под трибуну. Там кисть руки вначале скрестила два пальца, а потом по – хулигански соорудила пышный депутатский кукиш из пяти пальцев.

…Других перспективных лидеров, также наделили губерниями и сделали наместниками Кремля по разным округам. Цель таких назначений была одна, чтобы эти претенденты с мизерным рейтингом не путались под ногами и не забирали часть голосов у кандидата от партии власти.

…В итоге на финишную дорожку, где за красной ленточкой поблескивала императорская корона, и ядерный чемоданчик с кнопкой, вышли три кандидата. – Один известный политик от партии власти со звериным прикусом зубов, и ископаемой фамилией Мамонтов, выдавал в телевизионном эфире народу банальную многочасовую программу, которую каждый житель страны знал со времён, бывших императоров. Он вёл себя уверенно, – зная, что не сможет народ – то сможет Кремль! Левых урн с наполненными бюллетенями, было предостаточно для его победы – целый состав с опломбированными вагонами стоял на Калаче в отстое. Оставалось только в день выборов, все урны заменить в избирательных округах неблагонадёжных регионах.

«Этот подмен и раньше оказывал неплохую услугу Боре – дирижёру, – думал Мамонтов. – Если я Кремлю нужен, то и мне они окажут услугу».

…Второй кандидат Карл Дуганов, партийная кличка Дуга – из доктора – философа превратился вначале в профессионального политика, позже инертного мямлю. Хотя себя чувствовал всегда вождём у своих партийцев. Но это с его стороны было большой ошибкой – так считала и громадная армия электората. Его самооценка была фантастически завышенной. После щедрых обещаний, которые он без зазрения совести раздавал народу, веривший ему электорат себя чувствовал так, будто побывали на той свадьбе из сказки, где гости пили мёд и пиво – где по усам текло, а в рот не попало. И некоторый разуверившийся в Дуге народ перестал верить ему и стал сочинять про него стишки и частушки, подобного характера:

Обещал он манку с неба,

Даже птичье молоко,

Но никем замечен не был,

Был поставлен высоко.

Дело в том, что его 1993 года наделяли депутатским мандатом. В думе со своими одно партийцами он ничего сделать не мог. Присутствовал со своими соратниками для ассортимента, хотя мог иногда возмутиться или предостеречь, но ударить башмаком по тумбе как Никита Хрущёв или шумно хлопнуть дверью, как Вольдемар Однозначный, у него на это то – ли духу не хватало, то – ли воспитание не позволяло. Он только возмущался и предостерегал от неверных шагов своих политических недругов. И поэтому всё больше становился похожим на пищевую добавку, которыми торговали разные сомнительные компании, где на флаконах было написано: